Когда программист Андреас Антонопулос впервые услышал о биткойне в 2011, он отмахнулся от этой идеи, посчитав биткойны «деньгами для гиков». Шесть месяцев спустя он наткнулся на оригинальную статью Сатоши Накамото, датированную ноябрем 2008. Этот девятистраничный, безобидный, на первый взгляд, документ предлагал модель перемещения большого спектра финансовых сервисов в глобальную распределенную криптографическую сеть, не принадлежащую отдельно взятой фигуре или группе лиц.
Статья Накамото глубоко потрясла Антонопулоса. Это не деньги, — осознал он, — это децентрализованная сеть доверия, возможности применения которой существенно превосходят функции цифровой валюты.
Антонопулоса, по его словам, «очаровала и захватила» концепция Биткойна: «Я по 12 часов в день проводил у экрана компьютера, я без остановки читал, делал записи, писал код и учился». Он написал: «я очнулся от забвения, потеряв около 20 фунтов, все это время я почти ничего не ел, но теперь я был полон решимости посвятить себя работе над Биткойном».
Пять лет спустя труды Антонопулоса дали свои плоды. 43- летний предприниматель стал одним из самых уважаемых экспертов в сфере биткойн и блокчейн-технологий, к нему регулярно обращаются за рекомендациями различные компании и организации со всего света. Баладжи Шринивасан, глава 21.co назвал его книгу «Постигая Биткойн», вышедшую в 2014, «лучшим справочным руководством по Биткойну на сегодняшний день».
В январе 2016 на базе Института прогнозов был основан проект Blockchain Futures Lab — исследовательский центр и сообщество «для изучения возможностей и ограничений технологии блокчейн и ее социального, экономического и политического влияния на личность, организации и сообщества в ближайшем десятилетии».
Я взял интервью у Антонопулоса, чтобы прояснить, каково его нынешнее видение технологии блокчейн и что, по его мнению, ждет ее в будущем. То, что он поведал мне одновременно прекрасно и удивительно.
Марк Фроэнфелдер: Чем коммерческие/частные блокчейны отличаются от блокчейна биткойна?
Андреас Антонопулос: Во-первых, мне кажется, нечто подобное мы уже наблюдали раньше. Это очень похоже на первые этапы развития интернета для широких масс, когда интернет вырвался из узкого пространства образовательной среды, после того как в 1993 Национальный научный фонд принял решение открыть его для коммерческого использования.
В те времена люди использовали интернет для того, чтобы публиковать свои манифесты — например, Джон Пери Барлоу написал «Декларацию независимомого Киберпространства.”
Корпорации были заинтригованы новой технологией. Они понимали, что это технология способна произвести революцию, и хотели “застолбить” для себя место в будущем. Биткойн на раннем этапе развивался в схожем контексте.
Корпорации пытались создавать альтернативные сети на базе TCP/IP, локальных сетей, MSN и Compuserve — закрытые, цензурируемые, ограниченные версии интернета, спрятанные за высоким забором, ручные, с возрастными ограничениями, с технологиями реального интернета, но без всякой “грязи” реальной сети. Ничего запрещенного, прополотая, мультяшная версия всемирной сети.
Эти попытки провалились, потому что, во-первых, это скучно, а во вторых, потому что, реальной инновацией интернета изначально являлось глобальное информационное пространство, а вовсе не TCP/IP. Его отличительной чертой всегда была открытость, отсутствие границ — как раз это и было инновационным, контент создавали уникальные личности, а не заказывали сверху. Эта была настоящая пиринговая сеть. Все эти свойства и делали ее инновационной, а все остальное вскоре отсеялось, как скучное и устаревшее.
Схожий период переживает сейчас Биткойн. Биткойн — экономика без границ, финансовые потоки без привязки к персональным данным, экономическая система доступная всем, без банков и правительств, без централизованной власти и органов управления и т.п. Когда мы рассказываем миру о Биткойне, мы говорим о нем, прежде всего, как об открытой, децентрализованной, инновационной, пиринговой финансовой системе без границ. На что банки и корпорации отвечают:
Биткойн — потрясающая штука. Мы хотим его использовать. Нам не нравится только то, что эта сеть — децентрализованная, пиринговая и общедоступная. А давайте-ка, мы возьмем технологии Биткойна и вместо него создадим собственную версию: ручную, централизованную, с закрытым доступом и обязательной идентификацией всех участников?
Когда мы начали рассказывать о блокчейне, мы говорили: «Послушайте, биткойн — это еще не все». Это было два года назад. Многие из тех, кто уже был знаком с биткойном, соглашались: «Да, дело не только в биткойне». Понимание приходило не сразу, поскольку люди только свыкались с мыслью о том, что биткойн — это настоящая валюта. Наше послание заключалось в том, что валюта — лишь малая часть общего целого — сети доверия, глобальной сети с невероятными возможностями.
Тогда мы стали говорить: «Обратите внимание на блокчейн, а не на биткойн». Банки подхватили эту сентенцию и решили следовать принципу до конца, объявив: «Блокчейн без биткойна!».
В течение 2015 года мы могли наблюдать эту странную трансформации идеи, когда активно набирали популярность заявления, в духе: «Да дело-то вовсе не в биткойне! Вся ценность в блокчейне. Биткойн долго не протянет, но зато блокчейн сможет изменить мир». Эта волна прокатилась, как глобальная пиар-компания блокчейна. За этим уморительно было наблюдать, поскольку заявления в подобном духе обнаруживают фундаментальное непонимание самой технологии, ценности ее составляющих и принципов ее работы.
Будут ли востребованы коммерческие блокчейны?
Они, несомненно, могут преуспеть в качестве альтернативы еще менее прозрачным централизованным структурам, например централизованным биржам, вроде Swift и DTCC (Депозитарно-трастовая и клиринговая корпорация), и прочим псевдочастным компаниям-монополиям, которые контролируют потоки капитала, отвечают за безналичные расчеты, займы и биржевые товары.
Они способны произвести революцию на биржах Уолл стрит, т.е вытащить их из 70 х в конец 90х. Для банкиров это может оказаться впечатляющим действом. Но лично на меня такая перспектива навевает скуку.
Давайте начнем с технической стороны вопроса. То, что действительно круто — это открытый, децентрализованный блокчейн, т.е блокчейн не подконтрольный центральному управленческому аппарату и доступный любому пользователю, без необходимости получать какие-либо разрешения, потому что сеть доверия не предусматривает практики ограничения доступа, как все, что было до этого. Функционирование блокчейна построено на консенсусе, основанном на принципе подтверждения работы сети — это децентрализованный подход к построению консенсуса и сети доверия в рамках этой системы.
Такое возможно только в том случае, если у вас есть консенсусный алгоритм — децентрализованный и анонимный, подобно тем, что задействуются при подтверждении работы сети, майнинге и в работе биткойна. Иного такого примера пока что нет. Подобный алгоритм работает, только при условии существования вознаграждения, проассоциированного с майнингом, которое является стимулом для продолжения математической соревновательной игры и способствует сохранению баланса между стремлением к личной выгоде и поддержкой доверия в сети. Теперь мы уже знаем, что эта модель работает. Она работает очень хорошо, и за короткий срок оборот сети возрос до нескольких десятков миллиардов долларов — немыслимый результат, и этот факт сам по себе поражает воображение.
Создать блокчейн без биткойна или другой криптовалюты вполне реально, но для этого пришлось бы избавиться от механизма децентрализованного консенсуса, заменив его на центральный комитет, который бы «одобрял транзакции, а не майнил». Допустим, десять крупных банков объединятся, и вместо того, чтобы майнить блоки в процессе открытого состязания, они будут утверждать блоки, т.е. контроль останется у них в руках.
Существует алгоритм под названием Византийский паксос, который представляет собой алгоритм для решения задачи консенсуса в распределенной сети. Этот алгоритм, как правило, называют трехфазовым подтверждением.
Круговая «карусель» подтверждения, где на каждом круге выбирается новый лидер, который утверждает все транзакции. Если вы верите в то, что девять банков лучше справятся с этим, чем один центробанк, и не станут обдирать нас как липку — тогда, вперед!
Однако, эта система не безупречна. Банки могут вступить в сговор, и подменить изначальный блокчейн на нечто другое. С механизмом подтверждения работы сети, который прописан в биткойне, такое просто невозможно. Никто на такое не способен, потому что никто не сможет заставить гигантское количество майнеров использовать свои колоссальные хэшинговые мощности с такой целью. Потому что таким образом блокчейен станет уязвимым, а принцип децентрализации сойдет на нет.
Если новая модель будет передана на поруки круговой карусели вступивших в сговор партнеров, об открытом доступе к блокчейну можно будет забыть. Скорее всего, чтобы присоединиться к такому блокчейну, нужно будет получить специальное разрешение, и почти наверняка этот регистр перестанет быть прозрачным и открытым широкой публике. Полагаю, для получения доступа к новому регистру потребуется предоставить идентифицирующие информацию, что повлечет за собой все мыслимые риски, связанные с возможностью кражи идентифицирующих данных, в том случае, если вы являетесь пользователем и, вместе с тем, превратит блокчейн в драгоценный клад для искателей скрытых истин из Wikileaks. Представьте себе, что будет, когда в сеть утечет блокчейн Lockheed Martin… Мы получим временные отметки о всех проведенных компанией транзакциях. Не могу дождаться этого дня!
Они хотят снова вернуть процесс авторизации пользователя, но это полный идиотизм. Можно создать блокчейн без криптовалюты. Но это не будет открытый децентрализоанный блокчейн, где доверие пользователей обеспечивается за счет математического соревнования, условия которого четко определены и беспристрастны. Вместо этого придется опять довериться третьим лицам, тем посредникам, которые будут утверждать транзакции.
В таком случае, блокчейн превратится в обычный коммерческий проект, который, несомненно, произведет революцию в банковской системе. Но вместе с тем, никогда не станет свободным от границ, поскольку для того, чтобы сохранить контроль над системой, необходимо контролировать личные данные. Это означает, что придется снова вспомнить про старый добрый закон о банковской тайне, правиле «знай своего клиента», о банковских методах борьбы с отмыванием денег, которые лежат в истоках повсеместного экономического неравноправия: люди просто не могут участвовать в банковских процессах. Действуя таким способом, мы лишь воссоздадим былые барьеры.
Естественно, такой блокчейн будет ничем иным как локальной сетью, а локальная сеть — это скучно. Она склонна к стагнации. Она является всего лишь менее безопасной версией чего-то большего. Вы не сможете использовать в ней новые приложения, поскольку корпоративные правила этого не допустят. Это загнивающая псевдо-инновация. В конце концов, она отстает в плане безопасности, поскольку не подвергается скрупулезным проверкам, которые неизменно присутствуют в открытой сети. В то время как биткойн становится все сильнее, локальные сети постепенно истощаются.
Недавно я выступал с презентацией, под названием «Мальчик в пузыре и помойная крыса», — как раз на эту тему. Суть ее сводилась к тому, что локальные сети со временем становятся уязвимыми площадками, участники которых вынуждены пользоваться Outlook, FrontPage и устаревшими версиями Apache. В то время как в открытом интернете, создателям Facebook, Google, Apple и других интернет-приложений приходится идти в ногу со временем. Предусматривать способы защиты. Эти системы должны быть прочными, выносливыми к атакам. Они постоянно эволюционируют и становятся более стойкими.
Тем временем, модель, которую помещают в пузырь, становится «мальчиком в пузыре». Если вы помните эту историю, в 70х один мальчик был вынужден жить всю жизнь в пузыре, поскольку у него начисто отсутствовала иммунная система — это все равно, что растить ребенка в ванне с дезинфицирующим раствором. Такая система скоро превратится в болезненного задохлика.
Биткойн, в свою очередь, не живет в пузыре. Биткойн — помойная крыса. Хромая на одну лапу. Ей сильно расквасили нос в одной из прошлогодних схваток. У нее нет никакой аллергии. На самом деле, вполне возможно, у нее есть парочка бубонных язв, которые она попросту не замечает. Эта система исключительно прочна, динамична и устойчива.
Такова суть основного противоречия 2015-го. С одной стороны мы слышим: «Давайте признаем биткойн! Вот только, сбреем ему бороду, снимем весь пирсинг, оденем в деловой костюм, назовем блокчейном и представим Верховному Совету». Теперь он безопасен. Он соблюдает границы. Мы можем контролировать его, как и все прочие системы. Мы можем огранить доступ к нему и создать антиконкурентную среду, чтобы взять контроль над теми, кто владеет ключевыми долями. В итоге, Биткойн все равно будет более эффективен, чем нынешняя банковская система.
Если все, к чему они стремятся — это «Outlook»-версия для криптовалют, что же, флаг им в руки. Именно такое превращение уготовано всем локальным сетям. Они становятся загнивающими хранилищами контента из Википедии, доступными только через FrontPage и Outlook. Живые люди не переносят стагнации. В конечном счете, успешные, живые, инновационные компании перевернут IT-индустрию с ног на голову. В экономике будущего лишь передовые, развивающиеся и новаторски-мыслящие банки смогут перетрясти всю свою платежную инфраструктуру, сделав ее частью открытой, глобальной финансовой системы, обслуживающей более 6 миллиардов человек, включая всех тех, кто по разным причинам, был лишен финансового обслуживания ранее.
Существует одна странная тенденция. Интернет существует уже 25 лет. Однако если взглянуть на статистику, то мы увидим, что охват финансовым обслуживанием за эти годы уменьшился. Это звучит как полная бессмыслица, если не учитывать тот факт, что в последнее время контроль государства над традиционными валютами и финансовыми потоками заметно усилился, а предоставление персональных данных пользователей стало повсеместным требованием традиционных сервисов, в связи с чем все транзакции можно с легкостью отследить.
Традиционные системы ограничивают сами себя, следуя стремлению максимально жестко контролировать пути перемещения денежных средств — якобы во имя защиты от террористической угрозы и противодействия отмыванию денежных средств. Что, конечно, первостатейный бред, потому что только HSBC ежегодно отмывает миллиарды. И так было всегда, со времен его появления, во времена опиумных войн, и никто из них за это время пока что не сел в тюрьму. Зато, если, не дай бог, подросток купит косячок за биткойны, все тут же будут на ушах стоять.
Чем же все это обернется? Главный вопрос в том, сколько еще миллиардов жизней нужно бросить на алтарь борьбы с отмыванием денег, потому что на сегодняшний день число жертв уже приблизилось к 4 миллиардам. Четыре миллиарда человек, существующих в ужасающей бедности, лишенных доступа к простейшим банковским услугам и финансовым сервисам, и все из-за правила «знай своего клиента», борьбы с отмыванием средств, национальных границ и закрытости локальных сетей.
Невозможно добиться глобального охвата финансовыми и экономическими услугами, имея в основе закрытую систему, работающую по принципу «предъявите ваши документы» и «подтвердите свою личность», в рамках которой все транзакции жестко контролируются. Может получиться только глобальная анти-утопия, существующая под строгим надзором властных структур. Вся наша финансовая система уже стремительно движется к той стадии, где малейшая деталь находится под жестким надзором. Биткойн же стремительно движется в противоположном направлении. Никакой авторизации, по определению, вместо подставных лиц — полностью анонимная система, которая со временем становится все более надежной.
В результате, модель существует вне границ. Никаких ограничений, в духе «знай своего клиента». Никакой псевдо-борьбы с отмыванием денег. Биткойн не следует этим правилам, поскольку они придуманы финансовой элитой, стремящейся сохранить свои привилегии. Цена сохранению существующей парадигмы — нищенское существование 4 миллиардов людей.
Означает ли это, что банки и другие финансовые институты будут пытаться внедрить в блокчейн централизованное управление?
Абсолютно верно. Дело даже в не в том, что они пытаются взять под контроль блокчейн. Дело в том, что они исходят из ошибочного положения что для безопасности финансовой сферы, ее надо непременно контролировать. Для поддержания безопасности и контроля, необходимо ввести процедуру идентификации. Для того, чтобы ее внедрить, необходимо контролировать все оконечные точки, кроме того система должна быть закрытой. Для того чтобы система оставалась закрытой, необходимо ограничить доступ к ней и придерживаться максимально централизованной модели управления.
Если вы хотите добиться сквозного управления, вы не можете допустить утечек из системы, потому что именно так отмываются деньги (деньги простых смертных, а не богатой элиты. «Нам нет до вас дела», — как бы говорят власть имущие
В конечном итоге, они делают систему все более и более централизованной, в отчаянной попытке осуществить мечту, зародившуюся еще в 70х: о том, что можно построить идеальную диснеевскую версию экономической системы, где все финансовые потоки прозрачны и подконтрольны.
Когда они заводят разговор о политике «знай своего клиента» и о противодействии отмыванию доходов, они подразумевают, что вся финансовая информация должна проходить через них. И если вдруг деньги ЦРУ заработанные на торговле оружием утекут в Китай, этого никто не заметит. Зато ЦРУ будет в курсе движения средств сирийских диссидентов. Это всегда игра в одни ворота .
Так или иначе, чтобы не сильно углубляться в политические дебри, вернемся к сути: деньги из наличных уже давно трансформируются в цифровые объекты, и мы наблюдаем попытку ограничить это глобальное цифровое пространство неким гигантским центральным компьютером, чтобы обрести над ней полный контроль. Однако проблема в том, что в рамках централизованных систем, склонный к коррупции центральный аппарат дает себе волю. Этот фактор способствует ослаблению всей системы, в итоге, следуя парадигме централизации управления из соображений усиления контроля, на выходе мы получаем весьма уязвимые рынки, слабые экономические модели, слабые валюты и разрастающуюся коррупцию.
Компании, отвечающие за движение финансовых потоков, в первую очередь, проводят транзакции своих друзей и задерживают транзакции своих конкурентов. Причина жизнеспособности такихх ригидных рынков в том, что привилегированный доступ — их основное правило игры.
Чего хотят банки? Тот же блокчейн, только гораздо более централизованный, позволяющий контролировать все биткойны. И уж точно они не хотят, чтобы эта разнородная армия маргиналов создавала им конкуренцию, в то время, как можно стать монопольными владельцами аккуратно поделенного рынка, где все разложено по полочкам. Однако они все же не хотят получить еще одну централизованную биржу. Для них и такая урезанная версия блокчейна — это существенная либеральная реформа. Это децентрализация собственных торговых платформ. Масштабы централизации в их понимании катастрофически недооценены.
На мой взгляд, даже биткойн, поистине транснациональная, ликвидная и полностью децентрализованная валюта — это еще не предел. Существуют куда более децентрализованные, тайные и анонимные валюты, если сравнить их с биткойном. Но у биткойна есть потенциал. У него есть запал. Он уже завоевал определенное признание и у него еще хватит энергии, чтобы охватить тех, кто остался в стороне. Таков контекст, в котором он существовал на протяжении всего 2015.
Почему среди миллионов пользователей, которые были ранее лишены банковского обслуживания, биткойн набирает популярность так медленно?
У них нет доступа к информации. В этом все дело. Сейчас идет седьмой год существования технологии. В этом году, 3 января биткойну исполнилось 7 лет. Первые три года он просуществовал в безвестности, так что на самом деле, даже техническая элита узнала о биткойне всего четыре года назад, и лишь пару лет назад о нем начали хоть что-то писать газеты.
Нынешнее положение биткойна напоминает ситуацию с интернетом в 1992. Проблема в том, что если бы в 1992 вы спросили меня «почему социальные сети работают так вяло? Почему Китай не пользуется интернетом? Почему мы не наблюдаем коммуникационной революции, инициированной появлением этой замечательной платформы? Вы, ведь, говорили, что она принесет миру свободу. Где все это?» Если бы вы спросили об этом в 1992, вы были бы абсолютно правы. Ничего из перечисленного еще не было и в помине.
Сейчас Биткойн находится на той же стадии. Технология еще не достигла зрелости. Еще только полтора года назад у нас еще не было даже достойных мобильных кошельков. Ликвидность? Мы сейчас говорим о ликвидности сети, стоимостью 6-7 миллиардов долларов — этого мало даже для обеспечения сектора денежных переводов, который представляет собой существенный сегмент рынка.
Сейчас мы можем наблюдать небольшие очаги признания. Удивительные вещи происходят на Филиппинах, возьмем для примера rebit.ph. Несомненно, Китай сейчас проявляет повышенное внимание к биткойну, особенно на фоне слабеющего юаня: криптовалюты становятся спасительной гаванью для владельцев капитала.
Однако наивно было бы полагать, что столь новая технология сразу же захватит весь мир, особенно те его части, где интернет толком не развит, а у большинства населения нет смартфонов. Существуют проекты, которые предлагают использовать биткойны посредством смс-сообщений или при помощи посредников. Однако они небезупречны, поскольку предполагают определенный уровень централизации, а значит, влекут за собой риски, связанные с возможностью обмана пользователей и кражи биткойнов, поэтому это не самая удачная идея.
В ближайшем десятилетии Биткойн вряд ли существенно изменит экономические условия стран третьего мира. Такова горькая правда. Мы можем видеть небольшие очаги распространения технологии. Например, аргентинские цифрудиты, благодаря немыслимому стечению обстоятельств, имеющие доступ к технической инфраструктуре, в достаточной степени владеющие английским и арифметической грамотностью, а также технически подкованные. Это среда молодых предпринимателей. В их стране прогрессирует масштабный валютный кризис, денежные потоки жестко контролируются, гиперинфляция зашкаливает, а возможности для экспортно-импортного бизнеса начисто отсутствуют.
Уже существуют маленькие островки биткойн-активности, возникшие как следствие дефективности традиционных экономических моделей. Например, некоторые области экономики, бьющиеся в предсмертных судорогах, превращаются в оплоты биткойн-активности. Все еще только начинается. Рассуждать о том, почему страны третьего мира не используют биткойн, все равно, что рассуждать о том, почему в интернете начала 90х не было Netflix.
Комментариев нет:
Отправить комментарий